УТРАЧЕННАЯ
ЗАПОВЕДЬ
Мир был стар задолго до человека.
Он пережил огонь, жару и ледяное молчание. Выстоял под бесчисленными дождями. Он вобрал в себя терпение гор, упрямство рек и ту тишину, в которой ночь никогда не спорит с рассветом, потому что знает - каждому своё время. Всё в нём уже было устроено по законам меры. Огонь сжигал, но мог и согреть. Вода поила, но могла и забрать. Земля кормила, но требовала меры. Даже смерть в этом древнем порядке была не жестокостью, а границей.
Когда появился человек, мир не встретил его ни враждой, ни восторгом. Он просто принял его, как принимает всё живое, входящее в круг дыхания, голода, страха, боли, любви и исчезновения. Человеку не нужно было заново изобретать главные истины. Всё, что было необходимо для жизни, уже существовало вокруг него. Существовало в чередовании света и тьмы, в величии гор и хрупкости травы, в материнской защите, в боли, которая предупреждает, и в страхе, который вовремя останавливает.
Мир ничего не диктовал человеку. Он показывал. Показывал, что всякая сила имеет предел. Что брать можно не всё. Что голод не даёт права на разрушение всего живого. Что огонь, вырвавшийся из меры, уже не служит, а пожирает. Что жизнь держится на равновесии, нарушать которое не дано никому.
Возможно, именно тогда человек и узнал первые заповеди. Не как слова, высеченные на камне, а как молчаливый закон всего сущего. Закон, который нужно было не высечь и забыть, а услышать и принять.
И долгое время человек слышал.
Он ещё не отделял себя от неба, земли и воды. Ещё не считал дар окружающей его жизни своей собственностью. Он еще понимал, что живёт не над миром, а внутри него. Что в этом порядке он не хозяин, а участник...
Но однажды человек захотел большего. Сначала - больше тепла. Потом - больше земли. Потом - больше власти над тем, что прежде внушало ему страх. И чем больше он учился изменять мир вокруг себя, тем хуже слышал древний закон, на котором этот мир держался задолго до него.
Так родилась не сила человека. Так началось его отступление от всего, что когда-то давало ему жизнь. Человек всё дальше уходил от того, что когда-то понимал без слов.
Чем сильнее становились его руки, чем точнее становились его орудия, чем выше поднимались стены его городов - тем крепче в нём росло чувство собственной исключительности. Мир, который прежде был для него средой жизни, постепенно превращался в пространство власти. То, что раньше внушало уважение, теперь вызывало желание подчинить. То, перед чем он когда-то останавливался, он начал переделывать под себя.
Сначала человек отделил себя от зверя. Потом - от земли. Потом - от другого человека. А затем - и от неба.
Он всё чаще смотрел вокруг не как участник великого порядка, а как хозяин того, что можно измерить, поделить, присвоить, истратить. Ему стало мало просто жить. Ему понадобилось утверждать себя - в вещах, в знаках, в границах, в праве решать, кому принадлежит вода, кому - земля, кому - пища, а кому не должно достаться ничего. И кто вообще достоин остаться под этим небом.
Так в нём родилась новая вера - не та, что учит слышать, а та, что требует властвовать.
И чем больше человек верил в собственную силу, тем слабее различал предел, за которым сила перестаёт быть созиданием и становится разрушением. Он перестал видеть в мире дар. Перестал видеть в ближнем продолжение той же жизни. Перестал помнить, что всё, что он берёт сверх меры, однажды будет взято и у него.
Меняться начали даже смыслы. Жадность он назвал развитием. Гордыню - достоинством. Подчинение - порядком. Страх - необходимостью. А насилие всё чаще прятал за словами, позволявшими не отвечать перед собственной совестью.
Так человек утратил не знание - он утратил согласие с тем, что знал. Он уже не слышал древний закон. Он начал его исправлять. И всякий раз, когда эти законы мешали его воле, он выбирал не меру, а себя.
Так из отступления родилась привычка. Из привычки - право. Из права - история, в которой разрушение стало одной из форм человеческого величия.
И однажды он дошёл до той черты, за которой от его величия остался один только пепел.
***
Это было не первое утро, в которое свет поднимался над смертью. Такие рассветы человечество знало давно. Свет уже ложился на выжженную землю, на развалины домов, на остывающее железо, на лица тех, кому больше не суждено было увидеть новый день. Но прежде после таких утр у человека ещё оставалось будущее. Оставалось время хоронить, строить заново, клясться, что это никогда не повторится - и однажды снова проливать кровь.
Всё, что человек называл своей силой, своим правом, своим величием, привело его сюда - в это утро, где больше некого было побеждать и некого спасать. Это утро не было случайностью. Оно было итогом пути против меры. Пути, в котором человек слишком долго исправлял под себя древний закон и слишком долго брал больше, чем ему было дано.
Своё последнее утро человек мог бы узнать во многих предыдущих. В тех предвестниках, к которым он не хотел прислушиваться. Всё главное было сказано ему заранее. Было сказано, что мир был создан не исключительно для него и его гордыни. Что нельзя делать святыню из золота, камня, власти, имени и собственной силы. Что священное право жизни не дано человеку для крика, оправдания крови и пустых клятв. Что жизнь другого никогда не была дана человеку во власть. Что слово должно хранить правду, а не прикрывать ложь. Что желание становится гибельным, когда человек хочет того, что ему не принадлежит...
В начале времен человек называл все это заповедями. Но после растратил их все, заменив удобными смыслами и оправданиями... И теперь мир горел вместе с человеком. Горели леса. Горели города. Горели поля, дороги, книги, стены, память. Горело всё, что люди так долго называли своим будущим.
Но даже в этом огне мир не умирал. Он принимал на себя последнюю рану, нанесённую ему теми, кто забыл, зачем им была дарована жизнь. Его ожоги затянутся. Пепел примет дождь. Сквозь трещины снова пробьётся трава. Вода снова найдёт дорогу. И однажды начнётся новый круг, но уже без тех, кто так и не понял разницы между правом жить и правом разрушать.
***
Она ещё не умела читать, хотя все буквы уже знала. Вокруг не осталось ни книг, ни вывесок, ни стен, ни самих домов - только чёрная пыль, расколотый бетон, искорёженный металл и тишина, в которой больше не было ни одного человеческого голоса.
Она была последним ребёнком на земле. И в эту минуту - не только им. В ней словно уцелело всё детство мира. Все те дети, которые не успели вырасти. Не успели выбрать. Не успели стать ни воинами, ни судьями, ни палачами, ни спасителями. Не успели даже понять, сколько зла может сделать человек, когда начинает считать себя выше жизни. За них всех уже всё решили взрослые.
Её глаза были обожжены. Руки дрожали. Каждое движение причиняло боль. Она опустилась на колени у бетонной плиты - той, что когда-то была стеной её дома, - и медленно провела по ней пальцами, будто проверяя, существует ли ещё хоть что-то в этом мире, кроме боли и пепла.
Собрав последние силы, она вывела два слова. Не новые. Не придуманные. Не найденные. Те, которые человечество должно было услышать и принять задолго до своего последнего утра.
НЕ ВОЮЙ
***
Возможно, однажды этот круг разомкнётся, и пепел перестанет быть последним словом истории. Но пока человечество снова и снова делает бесконечные попытки там, где всегда лишь один конец. Не будет будущего ни у наших детей, ни у нас, пока человечество не вернёт себе утраченную заповедь.
® Автор: Анатолий Кавун
Авторские права на прочитанное вами произведение официально зарегистрированы.
p.s. Спасибо, что стали частью той Вселенной, которую я наполняю своими персонажами, эмоциями, переживаниями и смыслами! Если вы захотите прочесть остальные мои произведения, то вы сможете это сделать, перейдя по ссылке. А узнать, что привело меня к авторству можно здесь. Все произведения на сайте выложены на 4-х языках (en, ua, de, ru) и вы можете поделиться ими с вашими друзьями, коллегами, в социальных сетях...
Если вы захотите узнать больше о творческих коллаборациях с автором или рассмотреть возможности совместных проектов, воспользуйтесь следующей ссылкой. ссылкой.
И напоследок, если вы заметили ошибку в тексте или переводе, сообщите мне об этом!
СПАСИБО, что помогаете нести эмоции в мир, в котором они сегодня так нужны...